29 мая Конституционный Суд вынес Постановление № 24-П/2025 по делу о проверке конституционности ч. 1 ст. 151 «Компенсация морального вреда» и ст. 1112 «Наследство» ГК РФ.

Суды разошлись во мнениях о возможности взыскания компенсации с наследников

В марте 2021 г. гражданин И. в ходе ссоры с женой облил ее легковоспламеняющейся жидкостью и поджег. Женщина скончалась от ожогов, в пожаре пострадала квартира. В отношении И. было возбуждено уголовное дело об убийстве, совершенном с особой жестокостью, общеопасным способом, и позже – об умышленном уничтожении и повреждении имущества. В ноябре 2021 г. дела объединили.

Дети погибшей, Алина Байгускарова и Марат Мухаметчин, были признаны потерпевшими. В период предварительного следствия И., признавший свою вину в инкриминируемых ему деяниях, находясь в СИЗО, скончался. В связи со смертью обвиняемого уголовное дело и уголовное преследование в отношении него, с согласия его брата, были прекращены 22 февраля 2022 г. на основании п. 4 ч. 1 ст. 24 УПК РФ.

Решением Белорецкого межрайонного суда Республики Башкортостан от 24 августа 2022 г. были частично удовлетворены исковые требования Алины Байгускаровой и Марата Мухаметчина к наследникам И. о компенсации морального вреда, причиненного преступлением, совершенным И. в отношении матери истцов. Установив факт наличия движимого и недвижимого имущества, принадлежавшего И. на день открытия наследства, его рыночную стоимость, суд взыскал в пользу каждого из заявителей по 500 тыс. руб. с одного из наследников И., принявшего наследство. Суд исходил из того, что в случае смерти причинителя морального вреда, не возместившего этот вред при жизни, его обязанность по выплате денежной компенсации морального вреда переходит к его наследникам в пределах стоимости перешедшего к ним наследственного имущества.

Однако апелляционным определением Верховного Суда Республики Башкортостан от 22 ноября 2022 г. решение первой инстанции было отменено и вынесено новое – об отказе в удовлетворении исковых требований к наследственному имуществу И. и его наследникам, поскольку его наследники не являются лицами, причинившими моральный вред, а обязанность И. по выплате заявителям денежной компенсации морального вреда при его жизни установлена не была. С судом апелляционной инстанции согласился кассационный суд общей юрисдикции. ВС РФ отказал в рассмотрении кассационной жалобы заявителей.

КС указал, что обязательство компенсировать моральный вред потерпевшим переходит к наследникам

В жалобе в Конституционный Суд Алина Байгускарова и Марат Мухаметчин указали, что ч. 1 ст. 151 «Компенсация морального вреда» и ст. 1112 «Наследство» ГК РФ не соответствуют Конституции РФ в той мере, в какой они по смыслу, придаваемому им судебным толкованием, служат основанием для отказа во взыскании компенсации морального вреда, причиненного смертью близкого родственника, с наследников лица, совершившего преступление против жизни и здоровья, в силу одного лишь факта смерти этого лица до вынесения судебного акта, возлагающего на него обязанность компенсировать моральный вред, без установления на основе исследования обстоятельств дела самого факта причинения потерпевшему от указанного преступления нравственных страданий, а также без установления наличия имущества, вошедшего в наследственную массу, за счет которого могло бы быть удовлетворено требование о компенсации морального вреда.

Изучив жалобу, КС отметил, что в вынесенных по делу заявителей судебных постановлениях ч. 3 ст. 1112 ГК в качестве основания для отказа в удовлетворении требований фактически не применялась, поэтому он прекратил производство в указанной части, проверив конституционность ч. 1 и 2 названной статьи.

Суд указал, что Конституция гарантирует каждому государственную и судебную защиту, а также охрану законом прав потерпевших от преступлений, обеспечение им доступа к правосудию и компенсацию причиненного ущерба. Суд подчеркнул, что конституционно важно, чтобы доступ потерпевшего к правосудию был реальным, а используемые правовые механизмы были направлены на максимально возможное возмещение причиненного ему вреда и обеспечивали ему эффективное восстановление в правах. Основным средством судебной защиты прав лиц, потерпевших от преступления, является предъявленный в уголовном деле гражданский иск о возмещении вреда, причиненного преступлением. Производство по такому иску ведется по уголовно-процессуальным правилам, которые создают для потерпевшего повышенный уровень гарантий защиты его прав (Определение КС от 4 июля 2017 г. № 1442-О).

Вместе с тем потерпевший вправе предъявить иск к лицу, обязанному возместить вред, причиненный преступлением, и в порядке гражданского судопроизводства. Право на предъявление иска в порядке гражданского судопроизводства сохраняется за потерпевшим и в случае прекращения уголовного дела по нереабилитирующим основаниям, включая смерть подозреваемого или обвиняемого, которое допускается лишь при согласии или отсутствии возражений заинтересованных лиц. Следователь, вручая или направляя потерпевшему и гражданскому истцу копию постановления о прекращении уголовного дела, разъясняет право предъявить иск в порядке гражданского судопроизводства. При этом, отметил Конституционный Суд, в случае прекращения уголовного дела в связи с таким нереабилитирующим основанием, как смерть подозреваемого или обвиняемого, прекращается и дальнейшее доказывание его виновности, но подозрение или обвинение в совершении преступления с него не снимается. Напротив, по существу констатируется совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, конкретным лицом, от уголовного преследования которого государство отказывается по причине его смерти.

Источник : Адвокатская Газета